Определением Верховного Суда завершился спор по заявлению АО «Уралтрансмаш» (дочерняя компания АО «НПК «Уралвагонзавод») о запрете АО «Рельсовые транспортные средства ПЕСА Быдгош» (Pojazdy Szynowe PESA Bydgoszcz Spylka Akcyjna) продолжать арбитражное разбирательство в Арбитражном институте Торговой палаты города Стокгольма (SCC).
Свои требования АО «Уралтрансмаш» обосновывало, ссылаясь на положения статей 248.1, 248.2 АПК РФ, закрепляющих исключительную компетенцию арбитражных судов Российской Федерации на споры с участием подсанкционных лиц. Общество указывало на неисполнимость арбитражной оговорки в связи с фактом введения в отношении российского общества мер ограничительного характера.
Так, в отношении АО «Уралтрансмаш» одновременно на момент рассмотрения дела были введены санкции ЕС, Украины, Швейцарии, Княжества Лихтенштейн, а также персональные санкции США (SDN).
Общество ссылалось на невозможность продолжать разбирательство в связи с мерами ограничительного характера ЕС (регламент Совета Европейского союза от 31.07.2014 № 833/2014 и решение Совета Европейского союза от 31.07.2014 № 2014/512/CFSP), которыми установлен запрет прямой или косвенной покупки, продажи, оказания инвестиционных услуг или помощи при страховании или иных сделках с обращаемыми ценными бумагами и инструментами денежного рынка сроком погашения более тридцати дней, выпущенными после 12.09.2014; запрет заключать или принимать участие в любых соглашениях по предоставлению новых займов или кредитов сроком погашения более тридцати дней после 12.09.2014.
В то же время судами установлено, что обществом привлекалось крупное адвокатское бюро, польские экономисты, а также польские юристы – высококвалифицированные специалисты по польскому праву. Таким образом, как указал Арбитражный суд Свердловской области, рассматривавший дело в первой инстанции, – «все утверждения АО «Уралтрансмаш» об ограничениях на доступ к правосудию при разбирательстве в ТПС опровергаются фактическими обстоятельствами дела, при этом из материалов дела следует, что АО «Уралтрансмаш» уже на протяжении более двух лет активно участвует в арбитражном разбирательстве в ТПС, подает объемные процессуальные документы, включая встречный иск, и использует для этого услуги высококвалифицированных российских и польских юристов и экономистов, что, соответственно, требует больших временных и финансовых вложений».
Краеугольным камнем на протяжении всего спора оставался вопрос о толковании статей 248.1, 248.2 АПК РФ, появившихся в кодексе летом 2020 года.
<aside> 💡 Из пояснительной записки к проекту федерального закона, которым введены указанные нормы, следует, что он направлен на установление гарантий обеспечения прав и законных интересов отдельных категорий граждан Российской Федерации и российских юридических лиц, в отношении которых недружественными иностранными государствами были введены меры ограничительного характера. Основанием для внесения изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации выступило то, что указанные граждане Российской Федерации и российские юридические лица в связи с введением в отношении них мер ограничительного характера фактически лишены возможности защищать свои права в судах иностранных государств, международных организациях или третейских судах, находящихся за пределами территории Российской Федерации.
</aside>
Позиции сторон относительно вопроса толкования норм указанных статей складывались следующим образом:
польская сторона утверждала, что системное толкование части 4 статьи 248.1 и статьи 248.2 АПК РФ обязывает заявителя в деле о применении антиисковых мер доказать влияние ограничительных мер на возможность продолжать разбирательство в международном коммерческом арбитраже (само по себе наличие санкций в отношении российской стороны прямо не свидетельствует о неисполнимости арбитражного соглашения);
российская сторона отстаивала позицию, согласно которой лицу, в отношении которого применены санкции, не требуется доказывать какое-либо влияние этих санкций на исполнимость арбитражного соглашения (возможность вести разбирательство в международном коммерческом арбитраже).
**Арбитражный суд Свердловской области** и Арбитражный суд Уральского округа отказали АО «Уралтрансмаш» в наложении запрета польской компании продолжать арбитражное разбирательство в SCC в связи с недоказанностью заявителем невозможности исполнения соглашения сторон о рассмотрении споров между ними в Стокгольмском арбитраже.
Верховный Суд Российской Федерации в определении от 9 декабря 2021 года отменил судебные акты нижестоящих судов и указал, что «отсутствие необходимости в обязательном порядке доказывать влияние ограничительных мер на возможность исполнения арбитражной оговорки подтверждается и использованным законодателем способом изложения пункта 4 части 2 статьи 248.2 АПК РФ, согласно которому обстоятельства, подтверждающие невозможность исполнения арбитражной оговорки, указываются заявителем при их наличии. Такая редакция этой нормы подчеркивает факультативность доказывания этих обстоятельств».
Помимо прочего, Верховный Суд со ссылкой на цели введения соответствующих норм в АПК РФ указал, что введение санкций в отношении российских лиц «поражает их в правах как минимум репутационно и тем самым заведомо ставит их в неравное положение с иными лицами». В этом же абзаце было высказано сомнение в беспристрастности суда с местом нахождения на территории государства, применившим ограничительные меры.
В то же время Верховный Суд Российской Федерации, отменивший предыдущие судебные акты, также отказал АО «Уралтрансмаш» в применении антиисковых мер, но уже в связи с тем, что за время разбирательства в российских судах Стокгольмский арбитраж разрешил спор по существу и 12 мая 2021 года вынес решение. Поскольку запрет на продолжение арбитражного разбирательства носит превентивный характер, в случае окончания разбирательства по существу «наложение судебного запрета утрачивает возможность исполнения, не дает заявителю судебной защиты и, как следствие, теряет какой-либо смысл».
Заслуживает внимания и еще одна указанная в определении позиция, хоть и не повлиявшая на исход дела. АО «ПЕСА Быдгош» указывало, что наложение судебного запрета нарушит его права как истца в споре. Так, наложение антиисковых мер обяжет его отказаться от иска в арбитраже, что повлечет невозможность последующего обращения в юрисдикционный орган с тождественным иском.
Верховный Суд Российской Федерации в ответ на указанный довод указал, что «в данном случае отказ от иска осуществлялся бы истцом под принуждением судебного распоряжения», вследствие чего «негативные последствия такого отказа не должны препятствовать ему обратиться за судебной защитой в российский суд».